В дикой природе любое животное для того, чтобы выжить, должно, прежде всего:
1) питаться
2) избегать хищников - чтобы в свою очередь не стать пищей для них.
Питание как вид поведения всегда нацелено на конкретный материальный результат в виде куска живой материи из внешней среды, с помощью которого можно нарастить массу своего организма. Моё предположение - питание лежит в основе всех сенсорных функций, а каждая из таких функций соответствует одной из возможных стратегий добычи пищи.
Итак, пищевые стратегии можно разделить на чёрносенсорные (центрально-статические) и белосенсорные (периферийно-динамические). Чем они различаются?
ЧС-стратегии ориентированы на добычу уже сконцентрированного в ходе жизнедеятельности других животных пищевого ресурса.
То есть, это стратегии охоты на других животных, обладающих схожим уровнем организации и сознания, и связанные с лишением их жизни - говоря проще, стратегии хищников.
Плюс такого подхода к питанию - это прежде всего то, что субъект имеет дело с обильным, высококалорийным, легкоусвояемым ресурсом. Минус - то, что за этот ресурс ещё нужно побороться: сначала суметь подкараулить, догнать и обездвижить добычу, а затем ещё, что очень вероятно, суметь отстоять в схватке с другими хищниками.
Центральность ЧС-стратегии соответствует тому факту, что её пользователь в случае успеха становится верхним звеном трофической цепи и получает доступ ко всем пищевым ресурсам на контролируемом им участке. Поскольку знание конкретной местности является большим плюсом в ситуации охоты из засады, никаких предпосылок к смене места добычи пищи здесь нет. Более того, отстаивание права на первоочередную эксплуатацию "своей", уже знакомой территории является важнейшим элементом этой стратегии. В итоге, пока производительность местности остаётся высокой, субъект переходит к оседлости и без особой надобности не покидает пределов своего участка - статика.
Стратегия гибко-разворотливой сенсорики (ГР-С = программной ЧС) восходит к стайному хищничеству.
Это самая конкурентная из всех стратегий. Субъект охотится в группе себе подобных, которая сама по себе является сильным коллективным хищником на данной территории. Однако конечной целью субъекта является не просто роль рядового охотника, но доминирующая позиция в группе - когда он может эксплуатировать других охотников, присваивая продукты их усилий.
Стратегия уравновешенно-стабильной сенсорики (УС-С = творческой ЧС) восходит к пищевому поведению одиночных хищников и всеядных.
Весь ареал вида разделён между охотниками-одиночками, каждый из которых хорошо знает свой участок, доминирует в его пределах и охраняет границы от конкурентов. На первый план здесь выходит территориальность. И хотя она присутствует и в ГР-С стратегии, но там её значение смягчено - группа может время от времени принимать в свой состав посторонних членов. Здесь же хозяин строго блюдёт границы, не позволяя никому покуситься на свой участок и всё, что на нём находится (пища + обитающие на участке самки - в случае доминантного самца, или, в случае самки - её детёныши).
БС-стратегии являют собой способ добычи пищи при помощи собирательства. Сюда можно отнести травоядность, поедание растительных плодов, насекомых и падали.
То есть, все те типы питания, что исключают борьбу со сравнимой по размерам и уровнем сознания жертвой; а также исключают в большинстве случаев и столкновение с другими особями (или, по крайней мере, снижают значение таких столкновений, делают их необязательными).
Плюс такого подхода - субъекту не надо постоянно встревать в ситуации, грозящие ему травмами и увечьями, не надо постоянно отстаивать свою позицию доминанта. Минус - что при этом приходится тратить больше времени и сил на поиск пищи и её поедание - ведь пища, за которую конкуренция снижена, неизбежно оказывается гораздо сильнее рассредоточенной по территории и/или менее калорийной.
Периферийность БС-стратегии заключается в том, что её пользователь стремится удалиться подальше от основной арены конкуренции, где доминируют хищники. И дело здесь не в том, что он не может постоять за себя. Вероятно, может. Однако, любое столкновение для него может потенциально принести вред, но никак не пользу: он же не хищник, и поедать поверженных соперников не собирается. Ну а динамика этой стратегии связана с необходимостью постоянной смены пастбищ и источников пищи - ведь все они имеют свойство истощаться, а прибежать сама к тебе новая пища не может, если ты не хищник.
Стратегия линейно-напористой сенсорики (ЛН-С = творческой БС) восходит к стадной травоядности.
Пользователи этой стратегии больше прочих связаны со своей группой; они очень многое делают коллективно - питаются, защищаются от хищников, воспитывают детёнышей; соответственно вне группы резко теряют способность к выживанию. Поэтому на первый план здесь выходит стадный инстинкт - который проявляется как желание не отставать от группы, но и не выделяться из неё сильно внешним видом и поведением. Необходимость питания низкокалорийной пищей и частой смены пастбищ требует от таких субъектов постоянной тренировки физической выносливости.
Стратегия восприимчиво-адаптивной сенсорики (ВА-С = программной БС) происходит от одиночного собирательства.
Её особенностью является ориентация на источники пищи, которые большинство животных не замечает либо избегает, не умея извлечь из них пользу персонально для себя. К таковым можно отнести: защищённых раковинами моллюсков и растительные плоды, орехи с толстой кожурой, также условно-ядовитые плоды и уже начавшую портиться падаль - пищу того типа, что требует известных умений и осторожности при отделении съедобных частей от несъедобных. Соответственно, у пользователей этой стратегии можно ожидать высокий уровень развития органов чувств, особенно обоняния и осязания (необходимых при оценке качества пищи), а также тонкой ручной моторики (полезной при очистке пищи).
Теперь, когда все основные способы добычи пищи мы рассмотрели, переходим к стратегиям избегания встречи с хищниками.
Избегание всяких опасностей, как вид поведения, отличается от поиска пищи следующим:
1) положительный результат выбранной стобой тратегии здесь заключается не в объёме добытого ресурса, а исключительно в продолжении твоего существования в мире - т.е. такой результат может быть оценён только качественно, но не количественно;
2) соответственно, возникают трудности с определением критериев успешности твоей персональной стратегии - ты никогда не можешь быть уверен до конца, связан ли твой успех с твоими действиями и умениями, либо просто с благоприятным стечением обстоятельств. Какие-то выводы здесь можно делать только спустя долгое время после наблюдения за множеством схожих существ, попавших в схожие условия. В отличие от этого, со стратегиями питания всё проще - пища добывается регулярно, и определить успешность кого-то как добытчика можно гораздо быстрее и точнее;
3) избегание опасностей требует учёта гораздо большего числа факторов (в среднем), но при этом логика их связи в сознании становится значительно более нечёткой - поэтому ключевую роль начинает играть не точность восприятия сигналов внешней среды, но точность их интерпретации, что в итоге служит развитию абстрактного мышления.
Как известно, именно полюс интуиции в первую очередь связан с нечёткостью логики и размытостью фильтров восприятия, с ориентацией не на материальные ценности, а на абстракции.
Таким образом, можно утверждать, что стратегия избегания опасности является значительно более интуитивной, чем стратегия добычи пищи. Более того, по видимому, она и является прародителем интуитивной функции всех живых существ, обладающих индивидуальным сознанием (поскольку иных стратегий, обладающих схожей значимостью для животных, просто нет).
Теперь рассмотрим интуитивные стратегии подробней.
Как я показал выше, основой интуитивной функции является избегание опасности быть съеденным. Причём, речь идёт именно о избегании; оборонные стратегии прямого столкновения относятся к сенсорным. Для условно-интуитивного же субъекта мы уже изначально делаем предположение, что оказать значимое сопротивление хищнику в прямом столкновении он не способен. Соответственно у него остаётся всего две основные возможности: обмануть хищника своим внешним видом и поведением, либо просто разминуться с ним в пространстве. Согласно моему предположению, первая из этих возможностей реализуется при помощи функции БИ, а вторая - посредством ЧИ.
Разделение сенсорики на БИ и ЧИ соответствует выделению в ней центрально-динамического и периферийно-статического компонентов. Почему статегия БИ является центральной, а ЧИ - периферийной?
В первую очередь потому что ЧИ-субъект выбирает в качестве основного способа уклонения перемещение в пространстве, уход из мест, где развёртывается основная конкурентная борьба, на территорию, менее интересную либо менее доступную для хищников. Такая территория, очевидно, будет являться периферийной по отношению к арене основной конкурентной борьбы; да и само по себе наличие свободного пространства для отступления более вероятно в системах, где пищевой ресурс сильнее рассредоточен в пространстве - т.е. в биогеоценозах периферийного типа.
А вот БИ-субъект, предпочитающий обман отступлению, изначально настроен на то, что перемещение в пространстве не даст ему дополнительных преимуществ. Такая ситуация более вероятна, если хищники слишком сильны, плотность их распределения в пространстве выше, а мест для отступления нет - а всё это одновременно имеет место быть в биогеоценозах центрального типа, наиболее богатых питательными ресурсами.
При всём при этом пользователь ЧИ-стратегии, коль уж он всегда должен быть готовым к отступлению, то должен и постоянно отслеживать свою позицию в пространстве, знать особенности этого пространства (в идеале - лучше хищника). Причём, поскольку ландшафт в большинстве случаев неподвижен, то и образ мира, отражённый в сознании ЧИ-субъекта также будет неподвижным, статичным.
А вот для пользователя БИ-стратегии знание ландшафта само по себе мало полезно; его сознание занято отслеживанием реакции других особей на его персональные действия, прогнозированием поведения хищников. Очевидно, и внутренний образ мира при этом будет представлять из себя развёрнутый во времени процесс, а не статичную картинку.
Конкретные линии поведения:
Стратегия гибко-разворотливой интуиции (ГР-И = программной ЧИ): "убегать, быть максимально непредсказуемым для хищников".
Особи и виды, выживающие подобным способом, должны обладать высокой скоростью мышления, часто менять тактику поведения, места отдыха и кормления, тем самым не давая хищникам себя выслеживать; при отступлении будут полагаться на ложные манёвры, сбивающие преследователя с толку.
Стратегия уравновешенно-стабильной интуиции (УС-И = творческой ЧИ): "прятаться там, где хищник не достанет".
Линия поведения, характерная для обитателей нор, древесных крон и горных расселин, а также всяческих прочих неудобий. Хорошо зная некоторый участок территории, подобные особи и виды выбирают в нём для обитания самые труднодоступные для хищников места (пусть даже и менее продуктивные с позиции пищевого ресурса).
Стратегия восприимчиво-адаптивной интуиции (ВА-И = программной БИ): "выдавать себя за пустое место, сливаться с фоном".
В типичный набор пользователя этой стратегии входят определённые внешние данные (врождённые или приобретённые), делающие мимикрию более успешной. Переход на ночной образ жизни также является одним из приёмов, характерных для ВА-И (отрицательная корреляция БИ с любовью к яркому освещению сохраняется и у людей - по данным исследований Таланова).
Стратегия линейно-напористой интуиции (ЛН-И = творческой БИ): "выдавать себя за хищника, провоцировать постановочной агрессией".
Пожалуй, наиболее необычная из всех интуитивных стратегий. Как и в случае с ВА-И, здесь имеет место мимикрия, однако целью является не исчезновение из поля зрения хищников, а, напротив, яркая провокация, привлечение к себе его внимания вызывающим поведением: угрожающим шумом, показательно-агрессивными выпадами, искусственным увеличением размеров тела и т.п. При этом возможность реально победить в прямой схватке с хищником у такой особи отсутствует или минимальна, т.е. субъект идёт на осознанный риск, делая ставку на то, что хищник воспримет его как опасного соперника и не пожелает связываться, обойдёт стороной.
Особо отмечу, что сильная положительная корреляция между ЛН-И и ГР-С (образующая полюс экстравертной центральности), наблюдаемая в опроснике Таланова и Хижняка, может восходить именно к указанной выше особенности линии поведения ЛН-И. А именно, к внешней схожести наступательно-агрессивного поведения стайных хищников ГР-С типа и фальшивой, предназначенной для самозащиты, агрессии ЛН-И типа.
То есть, смещение средних ЭИЭ и ЛИЭ в сторону СЭЭ и СЛЭ может быть не только реальной корреляцией наборов свойств этих 4 типов, но и систематическим искажением, следствием "зашитой" в подсознании ЭИЭ и ЛИЭ программы, призванной имитировать поведение более "хищных" и потенциально опасных особей.
Что же насчёт повышенной корреляции ВА-С и УС-И стратегий (образующей полюс интровертной периферийности)?
Мне думается, здесь причина такова: и ВА-С и УС-И субъекты стремятся в неудобья, подальше от основной арены действия, однако делают это из разных побуждений. УС-И особи просто физически не выдерживают конкуренции с наиболее сильными наземными хищниками равнин, и ищут укрытия в пересечённых ландшафтах, подземных и надземных убежищах. Пользователи же ВА-С стратегии специализируются на поиске невостребованной другими пищи, а такой пищи также больше на периферии системы, в более "особых" и специфических, хотя и, в целом, менее продуктивных биогеоценозах.
Таким образом, разные линии поведения здесь приводят к одному результату - избеганию конкуренции и удалению на периферию системы.