Содержание:
Как автор уже упоминал в своих ранних работах ( например ), существование соционических типов неразрывно связано с безусловным предпочтением той или иной стратегии биологического выживания. То есть то, за счёт каких механизмов отбора тот или иной генотип получает преимущество в передаче себя в следующие поколения, с позиции эволюционного подхода и определяет соционический тип носителей данного генотипа.
Так, например, все свойства личности, связанные с силой функции ЧС в соционическом профиле индивида, указывают на то, что основным механизмом передачи генов для ЧС является классический отбор, основанный на силовой конкуренции в рамках сложившейся экологической ниши вида.
Сама суть типа СЛЭ указывает на то, что подобные индивиды заточены на победу в естественном отобре - в его социал-дарвинистском ключе ("выживает сильнейший"). Соответственно, виды и политические системы человеческого общества, в которых доминирует стратегия СЛЭ, существуют в обратном круге связей: ожесточение естественного отбора (это происходит в условиях любой, но особенно - иррегулярной войны) -> выше шанс выживания у тех особей, что лучше всего приспособлен к подобной обстановке (самые ловкие, не паникующие при опасности, с быстрым заживлением ран, с нулевой эмпатией к врагам и попутчикам-неудачникам, не брезгующие никакими случайными связями) -> потомки выживших, несущие гены победителей прежнего этапа создают среду, в которой их шансы на выживание ещё выше (разжигают новые захватнические или гражданские войны) и т.д.
Конфликтный СЛЭ тип, ЭИИ, напротив, своими действими и транслируемой идеологией стремится как можно сильнее ослабить давление естественного отбора на популяцию. В сообществах, где доминирует линия ЭИИ, преобладает представления, что сообщество должно поддерживать любого, даже самого слабого своего члена - который в обстановке любого сильного кризиса без посторонней помощи бы не выжил, или как минимум скатился на самое социальное дно (и не дал бы потомства, не воспроизвёл свой генотип). С одной стороны, это снижает устойчивость таких обществ, если они в полном составе попадают в ситуацию военного хаоса и беспредела. Однако, с другой, именно в них за счёт коллективной поддержки выживают и оставляют потомство даже те, кто "не от мира сего" - кто не умеет и даже не желает конкурировать с окружающими, и имея низкую стрессоустойчивость, озабочен вопросами достижения психологического комфорта (психотерапия, гуманистическая религия и т.п.)
И опять-таки формируется круг обратной связи, только диаметрально противоположный: больше нуждающихся в психологической поддержке среди тех, кто принимает решения -> более активное развитие психотерапии -> более совершенные её методы -> снижение общей агрессии в обществе и структуре власти -> к власти чаще приходят миротворцы (более симпатичные большинству в мирное время, но с низкой стрессоустойчивостью) и т.д.
Другой тип с программной ЧС, СЭЭ, имеет абсолютное преимущество при иной форме отбора - половом. Ключевым здесь, как было отмечено автором ранее, является талант именно этого типа к так называемым "маккиавелистским трюкам" - способности получать выгоду от считывания поведения друг людей и выдачи им именно той реакции, которую они ожидают (даже если это означает прямую ложь). Подобная линия поведения эффективна при любом неформальном общении, целью которого является поиск спонсоров (в т.ч. в политике), но особенно - при охмурении большого числа потенциальных половых партнёров.
Не создавая никакого объективно полезного общественного продукта, типический СЭЭ тем не менее процветает, если в обществе, в котором существуют его генотип, доминириует представление, что секс и связанные с ним отношения являются рыночной услугой, за которой одна из сторон (та, у которой выше предложение, но ниже спрос) всегда должна платить. Соответственно, социальная жизнь подобных обществ вертится вокруг изобретения уловок, как быстрее и при помощи меньших трат времени и сил продемонстрировать потенциальному партнёру свою платёжеспособность, чтобы он (или, вернее, чаще, она) не ушла к другому. Честный труд по зарабатыванию нужных ресурсов, конечно, тоже ведёт к цели, но пока честный труженик в таких условиях наскребёт с горем-пополам на одну женщину, умеющий "кидать понты" и втираться в доверие нахал оплодотворит уже несколько, соответственно его гены лучше воспроизведутся в последующих поколениях (а с ними - и эта стратегия поведения).
Конфликтёр СЭЭ, ЛИИ, является типом, работающим против полового отбора. Всё поведение и ценности ЛИИ - отрицание любых маккиавелистских трюков, любой корыстной лжи, но зато - способность к поиску правды об окружающей реальности, к отсеиванию правдивой информации от ложной. Половое поведение, нацеленное на демонстрацию "понтов" с позиции выживания популяции и вида в целом - абсолютно бесполезная трата сил, времени и иных ресурсов. Соответственно, те популяции, где доля генов ЛИИ относительно выше, демонстрируют в целом лучшую приспособленность. Да, в ряде случаев этого эффекта оказывается недостаточно, доля генов СЭЭ растёт в каждой отдельной популяции, либо популяции смешиваются, гены и стратегии поведения СЭЭ проникают повсеместно и в итоге побеждает половой отбор. Но иногда бывает и иначе: те популяции, где генов ЛИИ становится слишком мало, за счёт неразумных трат на бесполезные "понты" производят и сохраняют слишком мало свободного прибавочного продукта. В ситуации сужения ресурсной базы это чревато, подобные популяции чаще терпят крах, и вид в целом сдвигается в сторону ЛИИ (смотрите т.н. "парадокс Симпсона").
В итоге, редкие виды, сумевшие почти полностью подавить в себе половой отбор, обычно процветают (те же муравьи), тогда как виды, в которых половой отбор заходит слишком далеко, пусть подчас и поражают красочным обилием своей телесной природы, но при том вымирают чаще среднего. Аналогично и у людей - популяции, где размножаются и получают доступ ко власти даже "ботаники" и "нерды", выигрывают за счёт того, что именно "ботаники" и "нерды" принимают объективно оптимальные решения, позволяющие адекватно реагировать на вызовы среды. Тогда как популяции, где и во власть, и в постель принято желать исключительно альфа-самцов и альфа-самок, и все вынуждены из кожи вон лезть, чтобы доказать, что они тоже ого-го, несмотря на внешний шик поражают неэффективностью системы власти, тотальной коррупцией, экономической нестабильностью и научной отсталостью.
Теперь поговорим о эволюционной роли функции ЧИ.
Выживание и воспроизводство генотипа ИЛЭ в любой популяции связано прежде всего с тем, что принято называть "эффектом основателя". Буквально - если за счёт повышенного стремления к новизне (а ИЛЭ здесь почти нет конкурентов) некий индивид или узкая группа внезапно находит и открывает для себя новую экологическую нишу, то с высокой долей вероятности, именно гены первооткрывателей и будут преобладать среди потомства. Если ниша относительно велика, то достаточно даже одной удачной попытки на множество неудачных, чтобы данный эффект сработал (именно поэтому ИЛЭ и плодят столь огромное количество идей - да, 99% из них ошибочны, а порой и откровенно бредовы, зато всегда есть мечта найти тот самый сокровенный 1%, который откроет дверь в новый сияющий, ещё никем не освоенный мир). В человеческом обществе аналогом экологических ниш являются ниши профессиональные. Именно поэтому поддержание научно-технического прогресса, создающего всё новые и новые подобные ниши - вопрос физического выживания для ИЛЭ. В обществе сугубо конвенциональном, живущем представлениями о том, что больше ничего за границами нет, стратегия поведения ИЛЭ и связанные с ней гены постепенно отсеиваются отбором. Подобным образом отсеиваются они и природе - в эндемичных популяциях, занимающих изолированные ареалы, полагаем, элемент ИЛЭ со вренемем стремится к нулю, тогда как при прорыве любых экологических границ и выплеске популяции за них, напротив, резко возрастает. Аналогично, и у людей гены первопроходцев чаще обнаруживаются в новых экологических ареалах (та же Америка), а в ареалах старого освоения (Африка, Ближний Восток, в России - центрально-черноземный район) их процент минимален.
Стратегия выживания типа ИЭЭ также связана с эффектом новизны, однако здесь речь больше идёт не об открытии принципиально новых экологических ниш, а о налаживании межнишевых связей. Как и в случае СЭЭ, творческая форма БЭ особенно эффективна во всём, что связано с половым отбором. Однако в отличие от чёрносенсорного СЭЭ, стремящегося к доминированию в рамках уже сложившихся половых стратегий, чёрноинтуитивный ИЭЭ идёт иным путём - ища потенциальных партнёров там, где другие бы не додумались. А именно, автор полагает, что в природе генетическая стратегия ИЭЭ связана в первую очередь со стремлением к активному межпопуляционному и даже межвидовому скрещиванию (которое, как известно, может генетически оздоравливать замкнутые популяции, снижая опасность проявления на фенотипическом уровне рецессивных аллелей, связанных с вредными мутациями). ЧИ-умение найти общий язык с максимально отличающимся от привычной нормы партнёром в сочетании с деклатимной небрезгливостью к сильным отличиям от нормы создаёт ИЭЭ как идеального посредника между разными субпопуляциями одного вида - изначально генетического, а с развитием культуры - и информационного (талант переводчика с языка на язык также относится к наиболее сильным чертам ИЭЭ).
В обществах, где стратегия ИЭЭ преобладает, одобряются и сколь угодно широкие связи с окружающими обществами, генетически и культурные (причём, в силу белодеклатимной природы ИЭЭ целью здесь является именно сохранение исходного общества через обогащение вкладом соседей, а отнюдь не его размытие и уничтожение). Напротив, там, где линия ИЭЭ вытеснена, поощряется репродуктивная и культурная изоляция.
Что же касается конфликтёров двух разобранных выше типов, то их генетические стратегии воспроизводства являются консервативными и связаны с разными формами генетического изоляционизма.
Здесь, на наш взгляд, следует особо подчеркнуть важную эволюционную роль, которую играет признак квестимности. Так, в силу своего стремления к дистанцированию от иных особей своего вида, квестимность отвечает за любую форму движущего отбора - отбора, где преимущество получают именно крайние, дивергентные особи. Например, гены ИЛЭ во многом именно в силу сцепки с квестимностью склонны мигрировать, убегая прочь от исходного центрового ареала популяции во вновь открываемые периферийные. Что часто и ведёт в итоге к новому видообразованию.
Отметим, что в этом случае основной причиной видообразования является изменение объективных условий внешней среды. Однако, ЭСИ также является квестимным типом - но при том отрицающим вклад ЧИ, то есть отрицающем новизну. Как же реализуется квестимность ЭСИ?
Гены ЭСИ в силу той же самой квестимности выделяются и обосабливаются внутри исходного ареала во всё более и более узко-специфические ниши. Ключевым механизмом генетической дивергенции от исходной популяции здесь является генетический дрейф - случайные блуждания генетической нормы внутри популяции - которые в силу статистических закономерностей тем сильнее, чем меньше её размер. В результате подобных блужданий случайным образом меняется половое поведение особей, оно становится всё более сложно-стилизованным, "этическим" в соционическом смысле этого слова (т.е. оторванным от каких-либо объективных предпосылок) и анти-чёрноинтуитивным (когда даже малейшее отклонение от привычного уже замечается и критически фиксируется). В конечном итоге это может привести и приводит к репродуктивной изоляции от исходной популяции.
Аналогичным образом, и в человеческих сообществах линия поведения ЭСИ связана с формированием стилизованных локальных особенностей поведения людей (правила "хорошего тона", вежливость, этикет и т.п.), влияющих на возможность контактов между ними. Нарушители подобных правил изгоняются из общества, что стабилизирует и консервирует его структуру, защищая от любых непрошеных гостей извне. Половое же поведение, так как секс связан с наибольшей уязвимостью личности, всегда связано с максимальным количеством негласных правил. Соотвественно, именно гены ЭСИ получают наибольшее преимущество внутри популяций, идущих по пути генетической изоляции (всякие замкнутые на себя и враждебные к любым гостям извне общины).
Деклатимность связано с терпимостью к другим особям своей популяции, готовностью находиться с ними в одном пространстве и одной экологической цепочке, и стало быть - отвечает за формирование популяционной нормы вследствие стабилизирующего отбора.
При этом стратегия ИЭЭ была выше обозначена нами как формирующая широкую норму за счёт размывания правил, включения в сообщество всё новых и новых субъектов извне. Стратегия ЛСИ здесь прямо противоположна - норма формируется узкой, путём ужесточения любых правил и возведения чётких непроницаемых границ между социальной системой и внешним миром.
Резонно предположить, что виды и популяции, где генетическая и поведенческая линия ЛСИ однажды возобладала, пришли к таком состоянию после того, как однажды прошли через жёсткое сито естественного отбора. А именно среда, в которой они сформировались, была одновременно крайне обеднена возможностями, и при этом высоко агрессивна (отбраковывала любые отклонения от нормы, любое дивергентное поведение - и внешнее убегание, как у ИЛЭ (убегать было некуда), и внутренее стилистическое обособление, как у ЭСИ (из-за постоянного перемешивания популяции изолироваться на местах и создать свои локальные особенности не получалось). В ситуации, когда ни внешнее, ни внутреннее видообразование невозможно, а экологическая ниша хоть и узко-специфична, но широко распространена (не ЭСИ-эндемики), вид способен законсервироваться в неизменном виде на неограниченно большой период времени. Щитни, акулы - именно таковы виды, в которых однажды возобладала линия ЛСИ.
В человеческой культуре отбор этой линии особенно активно происходит в восточных тираниях и обществах тоталитарного типа - где поведение всех его членов строго, до мельчайших подробностей, регламентировано из одного центра, а возможность изолироваться либо сбежать пресекается физически. На воспроизводство поведения ЛСИ работают все институты, предполагающие безусловное подчинение уставу и воле начальства - армейские структуры, полиция, пенетециарная система (тюрьмы, колонии, медицинские и образовательные учреждения закрытого типа). В конечном итоге, любое государство как аппарат подавления, доминирующий на строго ограниченном участке суши и регламентирующий на нём перемещение людей, представляет собой ЛСИ-структуру. (Отличий ЛСИ-структур от ЭСИ-структур тут три: последние предрасположены к изоляции, а не экспансии; охотнее выдавливают из себя неподходящих людей, чем впускают новых извне, тогда как ЛСИ-структуры - наоборот; не склонны к периодическому "перемешиванию" людей на местах, дабы те не успевали завести частные связи, и тем не могли противопоставить что-либо диктату центральной власти - ЭСИ в отличие от ЛСИ, как "серьёзные" этики стремятся укреплять близкие связи между людьми). В целом, чем больше государственной, спущенной из единого центра регламентации в жизни общества и чем при том атомизированней общество (т.е. чем общественный строй ближе к тоталитарному), тем сильнее отбор в данной популяции способствует воспроизводству типа ЛСИ, чем он и занимается, в свою очередь воспроизводя в обществе деспотические и тоталитарные структуры.
Особенностью всех динамических функций (и БС здесь не исключение), отличающей их от функций статических, является то, что наиболее критичной составляющей бытия здесь является не способ распространения своих генов в окружающей среде, но способ добычи ресурсов, обеспечивающих существование биологического тела.
Соответственно, инертность динамических функций у динамических типов связана с безусловным выбором той или иной стратегии обеспечения ресурсами среди множества возможных.
Сила БС, как функции сенсорной, здесь отвечает прежде всего за специфику воспроизводства и потребления материального ресурса.
Сильная инертная БС стремится к встраиванию в максимально замкнутые на себя и устойчивые в своей неспешной динамике, приближенные к ситуации гомеостаза биоценозы. Внутри таких биоценозов материальный ресурс постоянно вопроизводит себя в бесконечном цикле повторений, в котором каждый следующий этап ничем - ни качественно, ни количественно - не отличается от предыдущего. Время в таких системах в больших масштабах является циклическим, и их члены живут буквально внутри одного цикла ("от посевной до посевной", "от зарплаты до зарплаты" или даже, если это оказывается возможным, "от обеда до обеда"), не думая о том, что происходит на промежутках времени длиннее протяжённости одного цикла. По факту, сама категория времени здесь регрессирует и исчезает - время как измеримая длительность остаётся лишь внутри границ одного цикла, всё же, что происходит вне него, теряет для живущего свой смысл.
Напомним, именно отсутствие представлений об отдалённом прошлом и, особенно, будущем*, сосредоточение внимания на текущем моменте настоящего, вплоть до того, что даже сами мысли об отдалённых временах становятся невозможны (словно на будущем лежит непроницаемая пелена), является одним из важнейших маркеров сильной БС.
* - прежде всего о будущем, т.к. следы прошлого всё же можно наблюдать вокруг себя здесь и сейчас, в моменте настоящего
В ситуации, когда в окружающем мире со временем качественно не меняется ничего, теряется сама необходимость что-либо планировать и напрягать свои силы, чтобы поменять ситуацию. Напротив, жизнь в расслабленности, без каких-либо попыток покинуть свою зону комфорта, ведёт к постепенному закукливанию в ней, тем самым формируя гомеостаз воспроизводства нужных для поддержания этой жизни средств.
Поколения сменяются, но люди остаются такими же по духу; старые дома разрушаются, но возводятся такие же новые; пища съедается, а затем отходы превращаются в удобрения на полях, где растёт новая пища. Таков мир, в котором однажды возобладала БС (и мы не скажем, что это совсем уж фантастика - пусть современное человечество, живущее во время экспотенциального роста бесконечно далеко от подобного состояния, но это совсем не значит, что оно не было таким когда-то давно и что оно однажды не вернётся в подобное состояние).
Разница между стратегиями СЭИ и СЛИ связана с тем, какими способами обеспечивается гомеостаз системы воспроизводства ресурсов.
СЭИ, как этический и деклатимный тип, предпочитает достигать гомеостаза посредством симбиотического слияния и взаимного удовлетворения потребностей всех включённых в биоценоз субъектов. Буквально, тело или даже отходы жизненного цикла одних существ является пищей для других, третьи потребляют биомассу, оставшуюся от вторых, а первые питаются тем, что оставляют после себя третьи. Таким образом, можно сказать, что из всех психотипов СЭИ наиболее близок к изначальной природе, где всё именно так и устроено. И действительно, именно СЭИ обнаруживают в себе наибольшее среди всех психотипов стремление к сопричастности природным процессам - любят общаться с животными и возиться с растениями, любят ухаживать за людьми в тех аспектах, в которых проявлется их природная сущность. Как в деклатимах в них нет брезгливости ко всему естественному, как в этиках - есть умение понимать других субъектах, их потребности, даже если те принадлежать к иным видам. В идейном плане СЭИ отличает самая высокая в соционе терпимость и конформность, ибо им как никому ещё хорошо видно, что всё в этом мире на каком-то уровне телесно взаимосвязано, и, по сути, всё проходит один и тот же жизненный цикл, пусть и в разных формах. В мире СЭИ всё имеет право на жизнь, и ничто не может быть отброшено; во всём есть свой смысл, и СЭИ стремится этот смысл понять - тем самым являясь типом интеллектуально активным, несмотря на принадлежность к группе социалов (и что нередко вызывает удивление у примитивно думающих социоников).
СЛИ, как тип логический, стремится обеспечивать свои жизненные нужды по максимум сам, умело применяя имеющиеся у него инструмененты, и при том удалясь от других субъектов, жизненные проявления которых вызывают в нём, как в квестиме, чувство брезгливости.
Самосохранение через достижение самодостаточности - вот ключевые слова, характеризующие жизненные устремления СЛИ. Его ещё менее, чем СЭИ, интересуют происходящие в большом мире перемены, он ещё более далёк от всего глобально-политического, ещё более сосредоточен на быте и удовольствиях от привычных вещей.
Если с точки зрения СЭИ мир - это бесконечная неспешно живущая деревня, в которой все связаны между собой через сколько-то там рукопожатий, то мир СЛИ - это множество отдельных хуторов, жители которых заняты своими личными хозяйствами и даже не хотят думать о том, что где-то есть ещё кто-то.
Изолировавшись от других людей, СЛИ не видит их страданий и смертей, а своём будущем не думает - что позволяет ему оставаться позитивистом.
Жизнь СЛИ - это разработка инструментов, которые позволят производить ему всё, что необходимо для жизни, минимально контактируя с внешним миром. В этом своём стремлении СЛИ нередко достигает мастерства и создают малыми усилиями уникальные вещи (которые впоследствии могут быть и растиражированы другими, более ловкими и бойкими субъектами). В этом плане СЛИ, несмотря на своё стремление своей БС к замораживанию статуса кво во всём, является типом, инициирующим прогресс (как и остальные периферийные логики-квестимы).
БС, инертная в своей слабости, порождает диаметрально противоположный стиль воспроизводства и потребления материального ресурса. Ключевым элементом, дающим понимание данного стиля, является понятие [экологической] катастрофы.
В мире, где преобладает БС, на протяжении неопределённо долгого периода времени (неопределённо, так как в таком мире время буквально не фиксируется) ничего качественно не происходит. Но начиная с какого-то определённого момента одна из цепей воспроизводства ресурса слегка размыкается. Некий ресурс перестаёт участвовать в общем кругообороте, а начинает откладываться в виде никем не используемой массы. Это остаётся никем не замеченным ещё очень и очень долго, и всё это время ресурс накапливается и накапливается. Параллельно, что скорее всего, за счёт подобной "утечки", и общий объём круговорота материи в данной экосистеме начинает постепенно снижаться. Это также ещё очень долго оказывается никем не замеченным. Однако с определённого момента изменения начинают сказываться - количество переходит в качество. Наиболее чувствительные к наличию тех или иных ресурсов потребители перестают получать необходимый для своего существования ресурс. Как следствие, данная эволюционная линия начинает или вымирать, или приспосабливаться к существующим изменениям, перестраивая свою телесную структуру. В любом случае, в этот момент экологическая система уже открыто переходит из гомеостатического состояния в неравновесное, и в ней запускается ход времени.
Замкнутые экологические цепочки начинают размыкаться одна за одной, симбиотические системы рушатся. Теряют устойчивость и те виды, которые достигали устойчивости за счёт максимальной самодостаточности - ведь для этого обычно требуется доступ сразу к большому числу ресурсов, из которых некоторые могут быть редкими. С определённого момента разрушение экологических цепочек принимает лавинообразный вид, они становятся всё более и более короткими, вплоть до того, что некоторые виды полностью переключаются на потребление невозобновимых ресурсов. Именно стратегии воспроизводства подобных видов и следует в полной мере называть стратегиями слабой инертной БС.
Время течёт всё быстрее, и система идёт вразнос. Всё теряет устойчивость, и, напротив, роль случайных факторов, внешних и внутренних, возрастает многократно. Популяции и виды, не сумевшие найти замену ресурсам, полностью выпавшим из экологического кругооборота, вымирают. С другой стороны, среди множества видов, подстёгиваемых к ускоренной эволюции происходящими изменениями, некоторые случайно обнаруживают и получают доступ к ресурсу, который весь предшествовавший период откладывался и лежал мёртвым грузом, никем не востребованный. Именно они и оказываются основными выгодополучателями произошедшего, их численность возростает экспотенциально и многократно. Именно их потомки и оказываются лидерами вновь нарождающейся, уже принципиально новой экологической системы, сменяющей собой старую.
Постепенно вся система перестраивается на новых началах. Виды-победители порождают новое многообразие. Экологические цепочки вновь начинают удлиняться и зацикливаться. Время замедляется и система переходит к новому периоду стабильного воспроизводства.
Итак, все статегии жизненного воспроизводства, делающие ставку на катастрофы, эквивалентны слабой инертной БС. Масштабы и природа катастроф при этом может быть совершенно разной. Сюда следует относить и глобальные экологические сдвиги прошлого ("кислородная катастрофа" древней Земли, сделавшая возможной существование многоклеточных; падения крупных метеоритов, приведшие к массовым вымираниям; извержения траппов); более локальные резкие изменения климата; цунами, землятрясения, лесные пожары, даже ежегодные паводки или дожди в пустынях - если речь идёт о существах, чей жизненный цикл исчисляется неделями).
Следует признать, что и вся человеческая история, начиная со времён конца последнего оледенения и до нынешних дней являет собой по всем параметрам явную катастрофу для биосферы Земли в целом, человечество же как вид здесь является главным движущим фактором - что позволяет судить о его интегральном видовом типе как ЭИЭ/ЛИЭ. Более того, если судить об интенсивности фазового перехода биосферы между условно до-человеческим и постчеловеческим состояниями по скорости роста численности вида-инициатора, то мы здесь и сейчас находимся практически на самом пике изменений - когда они протекают с наибольшей скоростью.
Итак, стратегия, отрицающая БС - это стратегия, делающая ставку на катастрофические изменения, и, более того, при возможности сама подталкивающая систему к катастрофе, сама её провоцирующая.
В чём же проявляется разница между стратегиями воспроизводства ЭИЭ и ЛИЭ?
ЭИЭ - тип, который в своём воспроизводстве делает ставку на выживание и распространение внутри СТАРОЙ экологической системы в период её катастрофического распада.
Стратегия ЭИЭ - выжить любыми способами во время, когда всё вокруг рушится и гибнет. Выжить за счёт вхождения в узкий круг, который останется обеспеченным ресурсом даже в самое тяжёлое время кризиса. Буквально, его цель - расширить своё представительство в экологической нише за счёт гибели конкурирующих стратегий в огне катастрофы. В этом подходе как нельзя лучше видны все особенности этого типа: и негативизм (расчёт на худшее, на разрушение), и решительность (нагнетание конкуренции за дефицитный ресурс в момент катастрофы как обязательная составляющая стратегии выживания), и ЧК аристократическая квестимность (ставка на свою избранность, на изгнание, исторжение из системы конкурентов), и ЧЭ (выживание за счёт вовлечения в происходящее всё новых участников).
Соответственно, если в каком-то обществе у власти оказывается ЭИЭ - это с большой долей вероятности означает грядущую войну, лишения, изгнание или смерть многих, после чего это общество уже никогда не станет прежним, но трансформируется качественно, в нечто принцпиально иное, причём, скорее всего, уже не обладающее такой силой, как до кризиса. То есть доминирование линии ЭИЭ всегда самоубийственно для породившей её системы. Более того, и сам ЭИЭ нередко ходит по грани самоуничтожения, тем не менее, надеясь, что в наступающем огне он лишь обожжётся, тогда как конкуренты сгорят дотла. Полагаем, такой подход как нельзя лучше отражает садомазохистские склонности, присущие этому типу.
ЛИЭ, как и ЭИЭ, делает ставку на катастрофу, однако, стремясь поучаствовать в экспотенциальном расширении НОВОЙ экологической системы, замещающей старую. Кризис даёт новые возможности, открывает доступ к до того невостребованным ресурсам - и именно открытия этих возможностей и ждёт ЛИЭ, чтобы первым, в гонке с себе подобными, осваивать вновь открывшееся жизненное пространство. Стратегия ЛИЭ является позитивистской (т.к. делает ставку на создание нового экотопа, а не разрушение старого), решительной (так как нагнетает конкурентное соревнование и побуждает к сверхнапряжениям), чёрнодеклатимной (так как предполагает формирование новой нормы по итогам соревнования), чёрнологической (так как соревнование идёт в виде созидания чего-то объективно полезного - новых экологических цепочек, профессиональных ниш и связей).
В целом можно сказать, что линия ЛИЭ в обществе доминирует после успешного разрешения какого-либо кризиса, и остаётся важной до тех пор, пока новая система не исчерпав вновь открытые возможности не перейдёт к стагнации. И напротив, ЛИЭ в руководстве разгоняет межличностную конкуренцию, однако не прямую, в виде силового столкновения, а косвенную, экономическую - в виде рыночного сравнения продуктов труда всех участвующих в гонке лиц, в результате которого наиболее эффективный создатель получает больше ресурсов для дальнейшего развития.
И.Ю.Романов (socionavigator.com) 03.2022 - 07.2026, CC BY-NC 4.0