УСТУПЧИВЫЕ типы отличает:

1) положение в инертных позициях ЧЛ и БЭ - серьёзных функций, отвечающих за нарастание специализации и эндемичности всех жизненных проявлений. Для серьёзных рационалов инертная позиция по ЧЛ и БЭ означает отстаивание ценности этих функций, то есть за выбор всего локального, а для весёлых иррационалов - отрицание их ценности, то есть за борьбу со всем локальным. Таким образом, несмотря на диаметрально противоположный подход, внимание и тех, и других сосредоточено на локальных свойствах окружающей действительности при выпадении из поля внимания её глобальных свойств.

Концентрация внимания на локальном приводит к тому, что образ мира упрощается и становится более однозначным; возникают категории добра и зла (добро - то, что хорошо для меня и нашего малого сообщества, зло - то, что для нас плохо); внешние точки зрения просто отбрасываются как неверные; проблемы кажется, что требуют простых решений; всё поведение и все реакции становятся более прозрачными и "детскими" - агрессия не скрывается (так как полагается, что все вовлечённые лица либо друзья, либо враги); добрые поступки требуют обязательной благодарности, а зло - отплаты и последующего перевоспитания "злых" субъектов.

2) соединение логики - с экстраверсией, а этики с интроверсией. Это буквально означает, что для уступчивых внешний мир, познаваемый эмпирически - и есть объективная реальность, и она - едина для всех наблюдателей. Тогда как субъективные особенности восприятия сокрыты внутри личностей и воздействие напрямую на них невозможно. В сумме это даёт картину мира, в которой:

В целом мировоззрение уступчивых можно назвать НАИВНЫМ. Как в детских сказках или текстах священных книг, воспринимаемых некритично, мир в сознании уступчивых выглядит простым и понятным. В нём чётко существуют категории правды и лжи, добра и зла, представление о извечной войне добра со злом, в которой лично ты должен занять правильную сторону. Художественные произведения, созданные уступчивыми и для уступчивых, отличаются стереотипизацией: герои в них выглядят героически, а злодеи - по-злодейски: смельчак имеет военную выправку и волевой подбородок; старый пират одноног, одноглаз и не расстаётся со своим попугаем и т.п.

3) соединение интуиции с позитивизмом, а сенсорики - с негативизмом. Это буквально означает, что внимание уступчивых вращается вокруг маловероятных (вследствие своей локальности) проявлений окружающей действительности. Интуиты-позитивисты наивно верят в маловероятное, сенсорики-негативисты с ходу наивно отбрасывают то, что им видится маловероятным (при том, чтобы оценить вероятность чего-либо надо видеть картину в целом, и то, что исходя из локального видения вещей кажется маловероятным, в глобальном мире вследствие множества сторонних влияний таки часто случается).

Для УПРЯМЫХ типов характерно:

1) положение в инертных позициях БЛ и ЧЭ - весёлых функций, отвечающих за глобализацию и универсализацию жизненных проявлений. При этом если весёлые рационалы в обществе являются проводниками универсализующего начала, стремящимися перестроить всё общество по единым лекалам, то серьёзные иррационалы - это главные противники универсализации, внешне, номинально следующие правилам глобальных структур, по факту же подтачивающие их существование изнутри постоянным скрытым саботажем в пользу глубоко личных интересов. Однако, внимание и тех, и других сосредоточено именно на глобальных свойствах окружающей действительности, тогда как локальные свойства становятся всё менее важны и выпадают из поля внимания.

Концентрация внимания на глобальном приводит к тому, что образ мира усложняется и становится всё более и более неоднозначным. Понятия истинного и ложного, добра и зла размываются и становятся всё более относительными; поведение усложняется, его истинная наполняющая всё более уходит вглубь, чтобы быть недоступным случайному внешнему наблюдателю; агрессия принимает изощрённо-скрытные формы и перед реализацией многократно прокручивается в воображении; добрые поступки также принимают всё более косвенные и на первый взгляд незаметные формы, соответственно и ответная благодарность уходит от прямого "ты - мне а я - тебе", к сложному "я сегодня сделал добро тебе, и пусть ты об этом не узнаешь или узнаешь очень нескоро, но помоги тоже кому-нибудь завтра".

2) соединение логики - с интроверсией, а этики с экстраверсией. Это буквально значит, что для упрямых объективно лишь внутреннее устройство наблюдателя, тогда как восприятие наблюдателем внешнего мира - всегда субъективно и зависит от множества внешних влияний, которые оказывает на него среда и другие наблюдатели. Таким образом, картина мира упрямых отличается следующими установками:

В целом мировоззрение упрямых отличается ИЗОЩРЁННОСТЬЮ. Здесь всё становится относительно и зыбко, и порой неясно, кто перед тобой - волк в овечьей шкуре или овца, ради того, чтобы творить добрые дела вынужденная влезть в шкуру волка. Художественные произведения упрямых отличаются расхождением формы и содержания и часто напоминают шпионские истории, в которых кто есть кто остаётся непонятным до последней серии, а то и вовсе порождает споры уже после того, как читатель закрывает последнюю страницу.

3) соединение интуиции с негативизмом, а сенсорики - с позитивизмом. Это буквально означает, что внимание упрямых вращается вокруг высоковероятных (вследствие своей глобальности) проявлений окружающей действительности. Сенсорики-позитивисты верят в высоковероятное, интуиты-негативисты с ходу отбрасывают маловероятные события. И то, и другое на самом деле как раз и означает интеллектуальную изощрённость - способность идентифицировать что более вероятно в глобальном плане, а что - нет.

В реальной жизни сообщество, устроенное на принципах уступчивых, напоминает собой артель - группу людей труда, воинов либо исследователей, объединённую дружескими и родственными связями. В таком обществе сочетается, с одной стороны, безусловная ценность внутренних привязанностей и внутреннее осуждение любых попыток рассматривать согруппников как потенциальных предателей общего дела, и, с другой стороны, утилитарное отношение к внешнему миру, который воспринимается исключительно как место выкачки ресурсов и освоения под нужды группы, но никак не поле влияния, людей из которого следует переманивать на свою сторону. Артель легко распознаётся по стилю общения, в котором свои намерения не скрываются, но обозначаются открыто и прямо - как среди согруппников, так и при общении с агентами внешнего мира.

Общество же, устроенное на принципах упрямых, напоминает собой театр. Действительно, от актёров театра требуется сочетать в себе две противоположности полюса "упрямых": интровертно-логическое умение подавлять в себе истинные (оригинальные, наивные) переживания и экстравертно-этическое умение убедительно транслировать на аудиторию уже преобразованные в нужную форму эмоции. Таким образом, истинное лицо актёра для внешнего наблюдателя остаётся неизвестным, вместо него аудитория видит лишь маску, за которой может скрываться что угодно (вообще, маска - основной, базовый символ "упрямых"). Общество-театр отличается от общества-артели тем, что вся его деятельность нацелена на индоктринацию внешнего мира и переманивание из него на свою сторону людей с применением сложных психологических технологий. При этом внутри общества "упрямых" доверия куда меньше: все прекрасно осведомлены о том, что их товарищи и коллеги прекрасно умеют скрывать свои мотивы и намерения, стало быть и откровенность становится здесь куда более редкой и тонкой (но потому и более ценимой для того, кто способен её распознать).